?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Есть люди, которые постоянно что-то теряют. Один мой друг, например, теряет исключительно перчатки, и только с правой руки. За долгую жизнь в его доме скопилось изрядное количество одиноких перчаток, доживающих свой вдовий век в темном недоступном углу платяного шкафа (а в каждом уважающем себя шкафу непременно такой уголок найдется.)

Другой друг постоянно теряет шапки. Зная за собой такую особенность, он всегда покупает себе куртки с капюшонами, чтобы в непогоду было легче перенести горечь утраты.

Но это все цветочки! У моей ближайшей подруги дня не проходит без потерь. Несть числа потерянным ею кошелькам, сумкам, документам и мобильным телефонам. Однажды, во время переезда с квартиры на квартиру, ей удалось потерять всю свою обувь, кроме той, что была на ногах. В итоге до зимних холодов она ходила в единственных босоножках.

Я принадлежу к другой категории людей — я постоянно что-нибудь нахожу. Что поделаешь — походка у меня не балетная: не хожу я с высоко поднятой головой и гордо развернув плечи. Да и с детства впечаталась в подсознание фраза, бесконечно повторяемая взрослыми: "Смотри под ноги!"

Вот и недавно, возвращаясь домой из магазина, заметила на асфальте, рядом с невысохшей лужей, две помятые, легко узнаваемые купюры: пятьсот евро и пять тысяч рублей. Оглянулась вокруг — никого, и некому крикнуть спасительное: «Подождите! Вы уронили!..» Делать нечего, пришлось поднять. Но что-то с самого начала показалось в смятых бумажках подозрительным. Рассмотрела внимательнее — ну, конечно же, купюры фальшивые! Хотя кто-то явно старался: и цвет, и печать вполне приличные, и только бумага сразу выдает подделку. Тем более, что банкноты потертые, видно, что не в одних руках побывали. Да... Интересно было бы узнать всю недолгую историю их существования, так плачевно закончившегося в ближайшей урне (где они в итоге с моей помощью оказались). А я, признаться, испытала чувство облегчения, вспомнив переживания своих вечно что-нибудь теряющих антиподов.

И правда, каково это — потерять такую крупную сумму! То ли дело всякая мелочь. С ней и расстаться не жаль, и найти приятно. В те времена, когда монеты были еще в чести, а источников дохода не было никаких (кроме карманных денег, выдаваемых родителями на дорогу и на пирожок в школьном буфете), настоящим подарком были пятнадцать или двадцать копеек, найденные под ногами равнодушных прохожих. Мелочь тут же волшебным образом трансформировалась в мороженое-рожок с вафельной присыпкой (и это на десятиградусном морозе!) или пирожное «корзиночка» с тремя румяными грибочками на полянке из крема, а удовольствие от уничтожаемых деликатесов не было приправлено легкой горечью сочувствия к тем, другим, все время что-нибудь терявшим. Каждая находка воспринималась как подарок судьбы. Но самая первая — та, с которой, собственно, и началась цепь всех последующих, была настоящим чудом. И произошло оно в ослепительно яркий, солнечный и морозный день начала зимы.

Когда я бежала домой из школы и радовалась солнцу, снегу и полной свободе до самого вечера, я и не подозревала, что запомню этот день на всю жизнь в мельчайших подробностях. Как говорится, ничто не предвещало…

Дома я застала только тетю Олю, жившую в нашем дворе и приходившую помочь по хозяйству, когда брат учился во вторую или в третью смены. Смены у брата чередовались каждую неделю, и, если он возвращался рано, после первой, мы самостоятельно управлялись с керосинкой и разогревали оставленный мамой обед.

Тетя Оля поставила мне на стол тарелку с колбасой и толстыми серыми макаронами, густо сдобренными томатным соусом из пол-литровой стеклянной банки, и отправилась кормить собственных отпрысков — Витьку и Таню, а я, быстро справившись с обедом и наспех одевшись (уроки потом — какие уроки в первом классе!), побежала на улицу в надежде, что уже кто-то гуляет и можно будет во что-нибудь поиграть. Но, к моему большому разочарованию, двор был пуст. От нечего делать я побрела за дом, на поле, чтобы опытным путем (то есть проваливаясь в рыхлый снег по колено) проверить глубину сугробов, которые намело за ночь.

Вот тут-то оно и случилось. Настоящее чудо. Рядом с висевшим на веревке бельем, раздутым вчерашним ветром, да так и застывшим на морозе, как паруса фрегата, скованного льдами, я увидела рубль. Он лежал на ослепительно-белом снегу прямо передо мной на протоптанной в свежем снегу дорожке. Непонятно откуда взявшийся, как будто специально меня дожидавшийся, новенький, охристо-желтый и лишь совсем немного помятый. Удивительно, как до сих пор его никто не заметил? У меня даже перехватило дыхание от восторга. Настоящий рубль! Мой — рубль! О дальнейшей прогулке не могло быть и речи. Крепко зажимая сокровище в руке, я побежала домой, а воображение уже рисовало множество восхитительных, доселе недоступных вещей, которые я смогу теперь купить. Сама! Ведь окружающий мир, такой новый, еще так мало изученный, был полон соблазнов. И нечастые посещения окрестных торговых точек всякий раз оставляли в душе очередную вожделенную мечту.

Больше всего любила я редкие и оттого так ярко запомнившиеся походы на местный рынок. Когда после покупки картошки или лука мы с мамой оказывались в рядах кустарных умельцев, у меня разбегались глаза от изобилия подлинных шедевров, от неземной красоты и совершенства всего увиденного. Необычайно волновали и будили воображение развешенные по рядам полотна, написанные масляной краской на клеенке: белые лебеди, гордо изогнувшие свои прекрасные шеи; пышногрудые русалки; олени с ветвистыми рогами и кроткими ликами... Около них просто невозможно было не задержаться. Дальше шли прилавки, где стояли глиняные коты-копилки. Как же они были хороши! Разных размеров, форм и расцветок, все с розовыми высунутыми язычками, а некоторые даже с маленьким котенком, сидящим между лап своего родителя и совершенно повторяющим его взрослые пропорции. Тут же на грязных серых столах лежали сверкавшие всеми цветами радуги, выкрашенные анилином веточки ковыли — непременная составляющая (в стеклянной вазочке, на белой кружевной салфеточке) скромного коммунального уюта.

По-соседству расположились кустарные игрушки: деревянные и глиняные свистульки; разных размеров глазастые матрешки в нарисованных платочках; сделанные из папье-маше серебряные сабельки в ножнах, украшенных замечательно блестевшими на солнце «рубинами» и «изумрудами». И, конечно же, незабываемые куклы в простеньких юбках из дерюжки и в ситцевых кофтах-распашонках.

Мне много довелось видеть доморощенных кукол, но таких я не встречала больше нигде и никогда. У них были длинные узкие тряпичные тела (прообраз будущей Барби), безвольно болтавшиеся длинные тонкие ручки и ножки и перевязанные цветными веревочками длинные косы из пакли. И только головы у этих неземных красавиц были деревянные: большие, круглые, как шар, с нарисованными лицами и с закрывающимися глазами без ресниц. Как только я, не удержавшись, брала куклу в руки, она немедленно открывала глаза и устремляла на меня пристальный вопрошающий взор, но стоило мне положить ее на прежнее место, кукла закрывала глаза, и веки ее, обрамленные романтическими тенями в круглых глубоких глазницах, еще долго нежно подрагивали. Казалось, она видит загадочные кукольные сны, которые для нас, простых смертных — мыслящих и говорящих, — навсегда останутся тайной.

Затаив дыхание, я ждала, что мама тоже восхитится всем увиденным и купит мне такую куклу, или сабельку, или глиняного кота. Но мама определенно не разделяла моих восторгов. Она просто не замечала всей этой красоты и, крепко держа меня за руку, торопилась скорее пробраться сквозь толпу покупателей к выходу, где здоровенные мужики и бабы в ватниках и валенках продавали янтарно-коричневых карамельных петушков на палочке, зазывали покупателей и наперебой расхваливали свой товар.

Еще я мечтала о «золотом» колечке. Оно было запрятано в деревянном сундучке, полном несметных сокровищ, не иначе как случайно забытом пиратами на телеге старьевщика, заваленной тряпьем. А может быть и сам он был отставным пиратом, нашедшим себе на старости лет тихое местечко и, испытывая позднее раскаяние, менял на старые тряпки добытые когда-то неправедным путем драгоценности? Редкие и всегда неожиданные его визиты были настоящим праздником для всех мелких обитателей нашего дома, рождали суету, радостное волнение и ажиотаж. В поисках старья мы носились по двору, рылись в помойке, а самые отчаянные тащили из подъездов тряпки для вытирания ног. Счастливчики за свои находки получали из наполненного сокровищами сундучка любую, на выбор, драгоценность: надувной шарик-свистелку «уйди-уйди», набитый опилками и завернутый в разноцветную фольгу мячик на тонкой резинке, подвешенного за маленькое тельце паучка с тонкими дрожащими лапками, бумажный «тещин язык» или одно из «золотых» украшений. Среди них мне больше всего нравились колечки с цветными камешками, и такое колечко можно было не только выменять на старье, но и купить. И теперь мне это было по карману.

Однако, поразмыслив, я решила, что с тратами лучше подождать. Лучше копить деньги. И мой рубль явится основой будущего капитала. Мне мерещились совершенно фантастические цифры — три, четыре, может быть, даже пять рублей! И когда я накоплю много денег, вот тогда я их и потрачу. На что? — Это надо было серьезно обдумать.

Дома я аккуратно сложила рубль и положила его в круглую железную коробочку из-под леденцов, где вместе с красивыми фантиками от конфет уже давно обитали несколько серебряных и медных монет. Не приходилось сомневаться, что до появления столь важного соседа жизнь их была однообразна и скучна и они даже представить себе не могли, что когда-нибудь их существование наполнится совсем новым смыслом.

Порадовавшись вместе с обитателями коробочки, я пристроила ее на этажерке за книжками и всерьез задумалась над тем, на что потрачу накопленные деньги. Перебрав в уме все, чем давно хотела обладать, заодно вспомнив и мамино неодобрение моих вкусовых пристрастий, я остановила свой выбор на маленькой целлулоидной кукле, которая продавалась в деревянном магазинчике «Промтовары» рядом с железнодорожной станцией и стоила четыре рубля.

Всякий раз, отправляясь на станцию c каким-нибудь поручением, например купить лекарство в аптеке или позвонить маме на работу по телефону-автомату, я заходила на нее полюбоваться. Кукла лежала в витрине рядом с нитками, иголками, железными кнопками на бумажке, пуговицами, расческами, дешевыми запонками и английскими булавками. И была она чудо как хороша. Ростом она была примерно с мою ладонь, твердо стояла на прямых аккуратненьких ножках, и только маленькие целлулоидные ручки с крохотными пальчиками свободно вращались, стянутые тонкой резинкой через дырки, оставленные в плечах.

В то время у меня, правда, уже были две куклы — Марина и Женя, но были они, каждая по-своему, несовершенны.

Женю мне подарили папины родственники в день моего рождения. Дата была серьезная — мне исполнилось семь лет и я собиралась пойти в школу. По случаю столь важного события к нам из далекой Москвы приехали гости и торжественно вручили мне большую белую коробку, внешне очень похожую на обувную.

Подарок меня озадачил. С одной стороны, я все детство мечтала о большой кукле с закрывающимися глазами, с другой — меня беспокоил вопрос: можно ли мне будет в нее играть теперь, учась в школе, когда и детство-то, собственно говоря, уже закончилось? Помню, как низко наклонился к моему лицу двухметровый муж моей тетушки и спросил со странным акцентом (тогда я еще не знала, что акцент этот — американский): «Тебе понравилась кукла? Ты хочешь пойти в школу?» Стоя рядом с его огромным ботинком, я размышляла о том, что врать не очень-то хорошо, но и правду говорить неприлично. Потому что в школу мне идти совсем не хотелось. И кукла, конечно, хорошая... но...

Дальше начались разочарования. Во-первых, на коробке, в которой она лежала, было крупными буквами напечатано: «ЖЕНЯ». Не Оля, не Лена, не Светлана на худой конец, а Женя. Но что поделаешь, мое имя мне тоже совсем не нравилось. А куклу я могла бы осчастливить. Во-вторых, когда я достала Женю из коробки, то оказалось, что глаза у Жени не закрываются, что от долгого лежания в неудобной позе у нее совершенно вытерлись волосы на затылке и что из дырки в тряпичной Жениной спине торчит, нарушая девственную целостность кукольного тела, малосимпатичная веревка с пришитой на конце белой бельевой пуговицей. Стоило только потянуть за пуговицу, как веревка начинала медленно уползать назад в дырку с препротивными завывающими звуками.

Но я все-таки очень сочувствовала Жене. Ведь это так грустно, когда кукольная жизнь не удалась.

Марина была мельче и милее. К ее мягкому тряпичному розовому тельцу были пришиты такие же мягкие тряпичные ручки и ножки, а маленькая тверденькая аккуратная головка с нарисованными глазками, улыбающимся полуоткрытым ротиком и ямочками на щеках была сделана из настоящего папье-маше.

Но вот беда — волос у Марины не было. Крутые папье-машовые завиточки над Марининым выпуклым лобиком скорее всего должны были изображать первый младенческий пушок. А куклы-младенцы меня совершенно не интересовали. Чтобы не обижать Марину, я для себя решила, что она все-таки вполне полноценная девочка моего возраста, которую обрили наголо после тяжелой болезни, как когда-то очень давно мою бабушку после тифа. И тогда она вполне годилась для игры. У Марины был еще один серьезный недостаток. У нее был отбит нос. Можно сказать, что нос ее повторил судьбу лабораторной белой мыши и замечательной жизнерадостной Павловской собачки. Он был принесен в жертву науке и где-то в длинном списке этих жертв занял отведенное ему место. Пострадала Марина, когда мой брат, привязав к ее тряпичной ноге веревку, решил продемонстрировать мне действие центробежной и центростремительной сил. К сожалению, комната наша оказалась слишком мала для подобных опытов, а потому в свободном полете Марина пробыла недолго.

Одним словом, и Марина была несовершенна. Но Марину я любила.

Предаваясь мечтам о чудесной новой кукле, я сидела около своей маленькой этажерки, когда-то за две пачки «Беломора» аккуратно склеенной пленным столяром-немцем, жившим в лагере для военнопленных под нашими окнами, и перебирала сокровища, к которым кукла вскоре должна была присоединиться. За окном стемнело. Брат уже пришел из школы и делал уроки за круглым столом, освещенным тусклой лампочкой под оранжевым абажуром. А мне представлялось, как обрадуется (все-таки несколько странного цвета!) рыже-коричневый, так красиво изогнувший свою прекрасную шею целлулоидный лебедь неземной красоты. А еще — как будет рада новой подружке живущая в старом сломанном деревянном пенале чайная ложка, легкая, тоненькая и стройная, завернутая, чтобы не замерзнуть, в мамин шелковый кружевной платочек. И маленькая фарфоровая собачка-хин, единственная из всей компании дожившая до нынешних времен и все так же, задрав свою головку и выпятив нижнюю губу, надменно взирающая на меня с книжной полки.

Неожиданно в дверь заглянула соседка Марина Петровна.
— Володь, не разменяешь три рубля? — спросила она брата, протягивая ему старую, затертую зеленую трешку. Заглянув в свою копилку и не найдя там требуемой суммы, брат спросил меня:
— У тебя нет рубля?
— Есть, — ответила я, еще не подозревая всех ужасных последствий своей природной честности.
— Давай сюда, — деловито сказал брат и, взяв у меня рубль, отдал его соседке вместе со своими деньгами. Старую трешку он тут же аккуратно сложил, собираясь положить ее в копилку.
— А мой рубль? — до меня постепенно стала доходить вся непоправимость произошедшего.
— Нет твоего рубля, я его отдал Марине Петровне.
— Но как же?.. Отдай мне — мой — рубль!
— Как я его тебе отдам? — и он потряс перед моим носом потертой трехрублевкой. — Порву я ее что ли?

В животе у меня похолодело. Это был конец. Мне совсем не нужен был кусок трехрублевки, мне нужен был мой рубль, мой — собственный — рубль.
Вполне насладившись моим горем, брат сказал:
— Ладно! Давай копить деньги вместе. А когда накопим много, купим себе все, что захотим!

Я не хотела вместе, я хотела сама. И я хотела, чтобы у меня был мой, только мой новенький рубль. Но что поделаешь? Сложные логические построения брата всегда действовали на меня безотказно, и мне решительно нечего было ему возразить. Ведь и правда — не порвешь же эту трешку. И соседям тоже всегда нужно помогать... А потому и все мои оставшиеся копейки переместились в копилку брата.

К началу зимних каникул общая наша копилка прилично потяжелела. Мы открыли ее в предпоследний день уходящего года, тридцатого декабря, и пересчитали деньги. В ней оказалось больше восьми рублей, и это означало: денег на мою куклу точно хватит.

— А давай лучше купим новогодние подарки маме и папе! — неожиданно сказал брат.
В животе у меня снова похолодело. Я поняла всю степень своей безнадежной испорченности, эгоизма и черствости, и настроение у меня совсем упало. Я мечтала о какой-то кукле, я обижалась на брата, а ведь он хотел купить подарки маме и папе! Конечно же, он был гораздо лучше меня. А мне оставалось только стараться хоть в чем-то на него походить. Но вряд ли это было возможно...

Подарки решили покупать там же, где продавалась кукла — в магазинчике «Промтовары». Надо было торопиться: уже темнело, погода портилась, начиналась метель. Но нам повезло. Автобус подошел быстро, и, заплатив кондуктору по тридцать копеек за билеты, мы доехали до станции.

С выбором подарков оказалось сложнее. То есть сложно оказалось купить подарок маме. Папе мы сразу же присмотрели запонки. «Золотые», с желтой пластмассой, долженствующей изображать янтарь, они были вне конкуренции. И стоили всего три рубля двадцать копеек, то есть вполне вписывались в наш скромный бюджет.
Маме подарок мы не могли выбрать никак. Ведь наша мама не носила украшений и мало занималась своей внешностью. До этого ли тогда было! Помню только приколотую к белой летней кофточке овальную тряпичную брошку, расшитую цветным бисером. Можно было бы, конечно, купить маме еще одну брошку, «золотую», но брошек в продаже не было. На витрине лежали лишь простенькие сережки в виде сердечек с зелеными и красными стеклянными камешками посередине, но на них мы даже не стали смотреть. Ведь всем известно, что дырки в ушах — это варварский обычай.

Наконец мы остановили свой выбор на катушке розовых шелковых ниток, вспомнив, что у мамы есть байковый халат с размытыми розовыми цветочками. Значит, мы дарим ей вещь хоть и не такую нарядную, как папе, но зато очень нужную. Мама сможет его штопать.

Нитки были красивые. Намотанные на картонную трубочку, они мягко блестели теплым розовым светом в полумраке магазинчика и стоили дорого — четыре рубля.

Когда запонки и катушку нам завернули в толстую серую бумагу с вкраплениями разнообразного древесного мусора, мы подвели итог. После всех трат у нас осталось 32 копейки. А это означало, что про обратный путь мы как-то не подумали и что только один из нас сможет поехать домой на автобусе.
— Давай, поедешь ты, а я пойду пешком, — благородно сказал брат.

Ни за что! Я никак не могла на это согласиться. Мы все делили поровну, значит и все тяготы обратного пути тоже должны были разделить пополам. Недолго посовещавшись, мы решили, что купим у кондуктора два билета по пятнадцать копеек, проедем положенные две остановки, а дальше вместе пойдем пешком. Так все будет по-честному.

Мы сошли у завода, и автобус быстро скрылся в темноте. Сильно похолодало, мела метель, фонари не горели, и только редкие освещенные окна в глубине старых, заросших соснами и кустарником дачных участков были видны сквозь колючую серую пелену снега. И за каждым окном было чье-то жилье, было тепло и уютно, а нам еще предстоял неблизкий путь — мимо школы, водокачки, мимо пруда и старых дач — до нашего дома. И увязая в сугробах, держась за руки, чтобы не упасть, мы двинулись вперед.

***
Последний день навсегда уходящего года, как почти каждый день в детстве, был долог и полон событий. Но и он в конце концов сменился вечером, которого все ждали с таким нетерпением. В волшебно преобразившейся комнате, освещенной лишь разноцветными огоньками новогодней елки, за круглым столом с нехитрым угощением, как всегда, вчетвером мы провожали старый год и встречали новый, обещавший так много нового, замечательного и интересного. Нам было хорошо вместе, ведь тогда мы еще были семьей. И казалось, так будет вечно: мама, папа, старший брат, мерцающие огоньки на ледяных узорах окон, а там, за окнами — таинственная темнота бескрайнего, занесенного снегом поля.

И была газировка в тонких прозрачных стаканах с обгоняющими друг друга, бегущими вверх и с легким шипением вырывающимися наружу пузырьками, и праздничный пирог, испеченный мамой на керогазе в круглой, как баранка, со следами черного нагара, слегка помятой жестяной форме «чудо», и, конечно же, вручение подарков под доносившийся из старого репродуктора хриплый бой кремлевских курантов...

Много лет прошло с тех пор. Вот уже и мы с братом старше наших так и не успевших состариться родителей, но до сих пор явственно вижу перед собой маленькую, полупустую, ставшую сейчас по-новогоднему сказочной и нарядной комнату, румяное счастливое лицо брата, держащего в руках наши скромные подарки, и молодые, прекрасные лица родителей, освещенные той ни с чем не сравнимой светлой радостью, которую способны подарить только преданно и беззаветно любящие детские сердца.

А кукла моей мечты вскоре все же поселилась на этажерке рядом с целлулоидным лебедем, фарфоровой собачкой-хином и старым сломанным деревянным пеналом. Не в силах сдерживать переполнявшие нас чувства, мы с братом, перебивая друг друга, тогда же, в новогоднюю ночь, рассказали родителям всю чудесную историю приобретения наших подарков. И про рубль, и про куклу, и про деньги, оставшиеся только на половину обратного пути, и про возвращение домой по сугробам в ледяной метели. И, конечно же, растроганная мама уже на другой день купила мне в маленьком магазинчике «Промтовары» рядом со станцией целлулоидную куклу за четыре рубля, хотя я ее ни о чем не просила.

Кукла так и осталась безымянной. Я не смогла выбрать для нее безупречное, достойное ее имя. Но кукла от этого не страдала, потому что у нее было все, что нужно для кукольного счастья: добротная, лишь слегка помятая мебель (стол, стулья и кровать, вырезанные из плотной бумаги и склеенные канцелярским клеем), вполне полноценные постельные принадлежности, бумажная посуда и большой выбор сшитых мной нарядов. У нее были даже вечерние концертные платья с широченными юбками из прокрашенных акварелью марлевых бинтов. Жесткие лифы к ним я мастерила из разноцветных крышек от кефирных и ацедофильных бутылок.

Но это уже совсем другая история.


Comments

( 61 comments — Leave a comment )
tefffi
Oct. 8th, 2015 02:09 pm (UTC)
Спасибо.
Поплакала...)

Кругом обставшие меня
Всегда безмолвные предметы,
Лучами тайного огня
Вы осиянны и согреты... (Ф. Сологуб.)

Читаю сейчас Ивана Ильина, - и так созвучно написанное с твоими воспоминаниями...
"Чтобы ребёнок, вырастая и входя в пору зрелости, привык искать и находить во всём некий высший смысл, чтобы мир не лежал перед ним плоской двумерной и скудной пустыней..."

Как хорошо, что все ЭТО с нами...
archi_m_boldo
Oct. 8th, 2015 08:32 pm (UTC)
Ириша, дорогая! Ну что ж такое? Мы так не договаривались, чтобы плакать. Хотя я и сама часто вспомню что-то — и глаза на мокром месте.))

"... обставшие меня" — как чудно! Совсем не знаю поэзию Сологуба. А прозу его, должна сознаться, не люблю.

Edited at 2015-10-08 08:40 pm (UTC)
(no subject) - tefffi - Oct. 8th, 2015 09:14 pm (UTC) - Expand
(no subject) - archi_m_boldo - Oct. 8th, 2015 09:28 pm (UTC) - Expand
(no subject) - tefffi - Oct. 8th, 2015 09:35 pm (UTC) - Expand
(no subject) - archi_m_boldo - Oct. 8th, 2015 09:42 pm (UTC) - Expand
(no subject) - tefffi - Oct. 8th, 2015 09:47 pm (UTC) - Expand
(no subject) - archi_m_boldo - Oct. 8th, 2015 09:59 pm (UTC) - Expand
(no subject) - tefffi - Oct. 9th, 2015 10:03 am (UTC) - Expand
anna_prosto_tak
Oct. 8th, 2015 06:58 pm (UTC)
И я поплакала...
Иринушка, спасибо!
Сколько же любви и тепла!
Храни вас всех Господь.
archi_m_boldo
Oct. 8th, 2015 08:37 pm (UTC)
Анечка, это Вам спасибо!
arealis
Oct. 9th, 2015 08:07 pm (UTC)
Трогательно ...
archi_m_boldo
Oct. 15th, 2015 08:16 am (UTC)
Зарочка, спасибо! Как-то так неожиданно получилось. Вспоминала как забавное детское приключение.

Не увидела комментария: gmail взбунтовался и все в спам отправил.))
in_corde_meo
Oct. 20th, 2015 08:12 am (UTC)
Вы потрясающе пишете!
И я тоже поплакала)))

Если бы почаще Вас читать!
archi_m_boldo
Oct. 20th, 2015 08:39 am (UTC)
Ой! Спасибо Вам за такие хорошие слова.:) Очень рада их услышать от Вас. Постараюсь писать почаще. А то я уж было совсем решила все тут завершить.
(no subject) - in_corde_meo - Oct. 20th, 2015 08:57 am (UTC) - Expand
galina_2015
Oct. 31st, 2015 04:39 am (UTC)
Спасибо Вам за воспоминания!
archi_m_boldo
Oct. 31st, 2015 09:33 am (UTC)
И Вам спасибо! Меня каждый раз удивляет, что это кому-то интересно.:)
(no subject) - galina_2015 - Oct. 31st, 2015 11:17 am (UTC) - Expand
(no subject) - archi_m_boldo - Oct. 31st, 2015 11:47 am (UTC) - Expand
(no subject) - galina_2015 - Oct. 31st, 2015 12:00 pm (UTC) - Expand
brodie_jean
Oct. 31st, 2015 10:08 am (UTC)
"В животе у меня похолодело" - какое точно описание детского отчаяния. Я помню лебедей вязаных накрахмаленных и шкатулку целулоидную с розочками, прошитую цветной ниткой. Это у бабушки было, такие сокровища! У нас дома быт был украшен разными минералами, раковинами и всякой всячиной, привезенной родителями из экспедиций. А мне казались прекрасными всякие такие штуки, которые соседи привозили с курортов - бутылки, обклеенные ракушками, фотки под увеличительным стеклом и всякая мишура :))) Такие воспоминания у Вас, пронзительные...
archi_m_boldo
Oct. 31st, 2015 10:40 am (UTC)
Да-да!))) Эти шкатулки! Их тоже привозили с курортов. Их делали, по-моему, из открыток с цветами, дублированных целлулоидом, и продавали на набережных в Крыму, где прогуливались утомленные отдыхающие.) И этот йодистый запах близкого моря, и тихий шорох набегающих волн, и солнце, прожигающее открытые плечи... Тоже вспомнилось.))

Edited at 2015-10-31 03:26 pm (UTC)
(no subject) - brodie_jean - Oct. 31st, 2015 03:33 pm (UTC) - Expand
(no subject) - archi_m_boldo - Oct. 31st, 2015 03:47 pm (UTC) - Expand
(no subject) - brodie_jean - Nov. 1st, 2015 06:53 am (UTC) - Expand
(no subject) - archi_m_boldo - Nov. 1st, 2015 10:08 am (UTC) - Expand
guzel54
Nov. 5th, 2015 09:57 pm (UTC)
Прекрасно написано. Вы - прирожденный писатель. Плакала, читая.
archi_m_boldo
Nov. 23rd, 2015 09:11 pm (UTC)
Спасибо Вам за такие хорошие слова и простите, что не ответила сразу — меня долго не было в Москве. Путешествовала по волшебной, прекрасной Италии!)
ya_nadegda
Feb. 2nd, 2016 02:36 pm (UTC)
Чудесный рассказ! Спасибо.
Сколько добра в каждой строчке!
"очень сочувствовала Жене. Ведь это так грустно, когда кукольная жизнь не удалась"
"Марина была несовершенна. Но Марину я любила."
"чайная ложка, легкая, тоненькая и стройная, завернутая, чтобы не замерзнуть, в мамин шелковый кружевной платочек."
"а ведь он хотел купить подарки маме и папе! Конечно же, он был гораздо лучше меня. " ))) А мама с папой и с этим "несовершенством" любили свою дочку))
Да и как не любить таких деток.
А я тоже из категории везунчиков, которые всё находят:-) С удовольствием почитаю ваш блог.

archi_m_boldo
Feb. 2nd, 2016 02:53 pm (UTC)
Спасибо и Вам! Для меня в самом деле всякий раз очень неожиданно и конечно же приятно, что все, что пишу, кому-то интересно. Только боюсь, что я Вас разочарую — у меня совсем нет времени писать (работаю почти круглосуточно), поэтому блог мой почти пустой. Но не уходите далеко — думаю, скоро сдам огромную работу, тогда смогу, наконец, записать то, что вертится в голове. К тому же мы с Вами коллеги — я тоже художник, тоже преподавала и всю жизнь занимаюсь книгой.
Простите, что сейчас нет возможности заглянуть к Вам — жесткий цейтнот. Но обязательно зайду.)
(no subject) - ya_nadegda - Feb. 2nd, 2016 03:14 pm (UTC) - Expand
(no subject) - archi_m_boldo - Feb. 2nd, 2016 03:23 pm (UTC) - Expand
julka995
Feb. 2nd, 2016 03:41 pm (UTC)
Читаю вразнобой конкурсные рассказы. Ваш заставил плакать. Спасибо!
archi_m_boldo
Feb. 2nd, 2016 03:49 pm (UTC)
Вам спасибо большое! ... Спасибо!
дима ...
Feb. 2nd, 2016 06:36 pm (UTC)
спасибо за рассказ, хорошо написали.
он на конкурсе
archi_m_boldo
Feb. 2nd, 2016 07:51 pm (UTC)
Спасибо и Вам!
luckyed
Feb. 3rd, 2016 09:11 pm (UTC)
Спасибо большое. Изумительный рассказ.
Если бы я не был участником конкурса и мог голосовать, то отдал бы ему первое место.
archi_m_boldo
Feb. 4th, 2016 10:07 am (UTC)
Здравствуйте! Очень рада знакомству и спасибо Вам большое! Для меня, правда, совершенно неожиданно и удивительно, что то, что пишу, кому-то интересно. Я и в конкурс-то попала совершенно случайно и совсем не хотела в нем участвовать.
А насчет голосования — все участники голосуют, но только не за себя. Я тоже проголосовала, но к стыду своему должна сознаться, что еще ничего ни читала — оставила на потом. Сейчас у меня завал работы и читать нет никакой возможности. Я просто поставила три случайных номера — пусть люди порадуются.))
(no subject) - luckyed - Feb. 4th, 2016 10:15 am (UTC) - Expand
(no subject) - archi_m_boldo - Feb. 4th, 2016 10:51 am (UTC) - Expand
(no subject) - luckyed - Feb. 4th, 2016 11:43 am (UTC) - Expand
(no subject) - luckyed - Feb. 4th, 2016 10:34 am (UTC) - Expand
vizardis
Feb. 3rd, 2016 09:49 pm (UTC)
Какой трогательный и искренний рассказ. У меня тоже была одна-единственная любимая кукла, тоже с ладошку, двумя крутящимися руками. И у нее тоже было все - дом полная чаша.
archi_m_boldo
Feb. 4th, 2016 10:13 am (UTC)
Спасибо! У нас с Вами было похожее детство.))
alena_15
Feb. 4th, 2016 12:07 pm (UTC)
Очень трогательно. Спасибо за воспоминание...
Дважды в моем детстве меня переклинивало на прихоти))
Первая -набор "Фокусник" - огромная коробка в магазине игрушек, что по пути от дома до школы - как я о нем мечтала! Заходила в магазин каждый день, разглядывала. Выпросила в подарок на день рождения - лет 10 мне было, наверно. Ну что? Желанная игрушка оказалась не так и нужна, даже не со всеми прибамбасами разобралась, убрала коробку подальше, с глаз долой.

И вторая мечта - там еще грустнее получилось - мы с подругой увидели в магазине белку. Живую, веселую, с пушистым хвостом. И загорелись накопить на нее денег. Целых 12 рублей она стоила! Откладывали от школьных "полтинников",выданных на обед, по сколько сможем, ездили зайцем в транспорте, отказывали себе в каких-то мелочах...А когда набрали рублей 9, бабушка обнаружила мой тайник и выдала меня родителям. Нас с подружкой отчитали, разделили накопленную сумму пополам и выдали ее каждой из нас "на мелкие расходы" с наказом - и думать забудьте о белке!
Было горько и обидно...
archi_m_boldo
Feb. 4th, 2016 12:19 pm (UTC)
Спасибо и Вам! У Вас здесь чудесные две миниатюры получились.)) У меня тоже до сих пор живы в памяти две сокровенные, нереализованные мечты — лошадка с уздечкой на колесиках и большая красная пожарная машина с открывающимися дверцами и выдвигающейся лестницей. С машинками, правда, мне уже с сыном удалось оторваться по полной программе.))

А бабушка — предательница!
(no subject) - alena_15 - Feb. 4th, 2016 12:31 pm (UTC) - Expand
(no subject) - archi_m_boldo - Feb. 4th, 2016 01:04 pm (UTC) - Expand
(no subject) - alena_15 - Feb. 4th, 2016 01:13 pm (UTC) - Expand
(no subject) - archi_m_boldo - Feb. 4th, 2016 01:23 pm (UTC) - Expand
windtravel
Apr. 2nd, 2016 12:25 pm (UTC)
Какая искренняя история! Благодаря ей, вихрем пронеслись собственные воспоминания
archi_m_boldo
Apr. 2nd, 2016 01:02 pm (UTC)
Спасибо! Рада, что Вам понравилось.
sid75
Apr. 13th, 2017 09:26 am (UTC)
Очень, очень понравился рассказ, красивый язык, легкий слог, замечательные описания! Спасибо, что дали ссылку буду читать и по остальным присланным вами адресам..
archi_m_boldo
Apr. 13th, 2017 09:37 am (UTC)
Спасибо, что прочитали! Рада, что Вам понравилось. Я обязательно прочту все Ваше и уже предвкушаю! Просто сейчас неотложные дела отвлекают.
( 61 comments — Leave a comment )